В специальной военной операции (СВО) особую роль играют штурмовые подразделения, которые выполняют ключевые боевые задачи по занятию укрепленных позиций и зачистке территорий. Под командованием Антона Старикова (позывной Монтана) было совершено несколько десятков штурмовых выходов, и все они были сопряжены с максимальным риском для жизни.

Антон родом из Грязновского, но из родного села уехал в 2010 году. Тогда ему исполнилось 18 лет. Забрав документы из образовательного учреждения, уехал проходить срочную службу в армии. После демобилизации понял, что хочет обратно, поэтому подписал контракт и уехал служить в 201-ю военную базу в Таджикистане.

- Через год меня перевели в миротворческую часть - 15-ю бригаду закрытого городка в Рощинском Самарской области, - вспоминает Антон. - Там проходил курсы по захвату и освобождению заложников, ликвидации противников и другое. Готовился к отправке в Африку, но сложились обстоятельства, и мне надолго пришлось покинуть ряды Вооруженных сил.

Как только появилась возможность, в октябре 2023 года Антон, не раздумывая, подписал контракт и уехал в зону проведения специальной военной операции.

- Сомнений не было, хотелось помочь жителям и своей стране, - говорит он. - Конечно, родители расстроились, так как очень давно меня не видели, но со словами: «Ты сам всегда принимаешь решения» - смирились и отпустили. Небольшая подготовка позволила вспомнить все, чему учился до этого. Было нелегко, но не сдавался, так как приехал сюда не просто так, а чтобы те, кто находится в тылу, были спокойны и уверены в завтрашнем дне.

Свой боевой путь Монтана начал в составе 10-го гвардейского танкового полка (в его составе служит он и сегодня) на Авдеевском направлении. Одну из первых боевых задач помнит хорошо, словно она была вчера. Это был штурм и зачистка Авдеевской промзоны, задача, при которой вероятность остаться живым была минимальной.

- Вспоминаю, а тело до сих пор покрывается мурашками. В промзоне с двухметровыми бетонными стенами все коридоры были заминированы, всюду сидели пулеметчики, а из окон работали снайперы, всюду летали камикадзе, спрятаться было просто негде. Подъехал наш танк и начал в упор стрелять в стену, но после нескольких выстрелов противники его сожгли, благо экипажу удалось спастись. Подъехал второй танк, и после пятого удара, также в упор, пробил дыру, мы начали заходить в здание. Штурм продолжался девять дней. За уничтожение нескольких пулеметных расчетов меня представляли к награждению орденом Мужества, но так его и не получил. Считаю, что награды здесь не главное, важнее то, что мы делаем и как.

Тогда же во время штурма меня сильно контузило: в полметре от головы прилетел минометный снаряд и взорвался. Мою каску просто разорвало. После той контузии до сих пор проблемы со слухом, но мы настолько сработались с парнями, что мне достаточно видеть их и их движения, чтобы понимать, что происходит по обстановке, даже слух не нужен.

Антону Старикову вручают орден Суворова за взятие Авдеевки.

После взятия промзоны последовало освобождение виноградников, воинской части, самой Авдеевки и еще нескольких поселков. Фронт значительно удалился. После Авдеевского направления полк Антона был переведен на Донецкое направление, освобождали Константиновку, Новомихайловку, Антоновку и другие населенные пункты.

- Когда попал в Донецк, увидел, что жизни там практически никакой не было, - рассказывает Антон. - Сейчас здесь строятся дома, становится много людей, город зажил своей жизнью, и это не может не радовать.

Как вспоминает Антон, после Донецкого направления они вновь вернулись на Авдеевское, где сейчас ребята и бьются за населенные пункты.

Поделился Антон воспоминаниями и о своей последней боевой задаче:

- Нам нужно было зайти, укрепиться в гостинице и установить флаг нашего подразделения. Это был стратегически важный объект с толстыми бетонными стенами и с отличной видимостью из него. Больше четырех месяцев мы штурмовали это здание, а потом 70 суток держали оборону. Все это время по гостинице бомбили танки, ствольная артиллерия, минометы. Дроны вообще не улетали. Атаки шли даже с вертолета. Четырежды по зданию ударяли из реактивной системы залпового огня Himars... Но гостиница выстояла, и мы вместе с ней без потерь. После этого начали быстро продвигаться вперед.

Рассказал Антон и о ситуации, когда оказался между жизнью и смертью, доверившись воле судьбы.

- После гостиницы нам надо было пробежать шесть километров по открытому полю до лесополки, но и она была такой, что по ней вели огонь из чего только можно. Единственным укрытием были две трубы под бетонной дорогой, куда мы и забегали первое время отдышаться. Но постоянно это делать было рискованно. Была ситуация, когда в трубе нас собралось более 20 человек, с одной стороны нам закинули мину, с другой - пустили отравляющий газ. Страшно также, когда ты сидишь в трубе, а по дороге, под которой она находится, бьют 155-миллиметровыми снарядами, понимаешь, что в один прекрасный момент они прилетят в саму трубу. После лесополки предстояло еще 700 метров бежать по узкой тропинке, так как вся остальная территория была в минах и лепестках. В метрах ста до цели видим, как с противоположной стороны начинает работать АГС (советский автоматический гранатомет на станке) и прямо нам под ноги. Одного пацана прикрыл, тот убежал, и стрелять начали конкретно по мне. На тот момент уже не было сил бежать дальше, отказывали ноги, упал на землю на открытой местности со словами: «Пофиг, убивайте». Смотрю: стреляют, а попасть не могут. В итоге отлежался, отдышался, поднялся и побежал до ближайшей радиостанции. Сообщил, где находится АГС, и его уничтожили.

За девять месяцев регулярных штурмов Антон получил четыре контузии и пять серьезных ранений. «Было ранение АГСом, еще одно минометное. Когда танк стрелял в стену, мне куском стены сломало ребра. Руку дважды ломал: один раз осколком прилетело, второй - прыгнул с семиметровой высоты, чтобы уйти от дрона-камикадзе», - уточнил боец.

После последнего ранения Антона перевели в тыл, в подразделение, по настоящее время он занимается обучением новобранцев, готовит их как инструктор к выполнению боевых задач.

- В первую очередь, обучаю, чтобы парни умели грамотно оценивать ситуацию, действовать с холодной головой, расставлять приоритеты в целях, быстро реагировать, проявлять смекалку и многому другому. Чтоб все было у них на уровне инстинктов. Ведь именно от них самих потом будет зависеть жизнь сослуживцев и их собственная.

Кстати, если вернуться к штурмовому опыту, то за время командования Антона лишь единицы потеряли в бою, остальные все живые. Да, были и тяжелораненые, но живые. Ведь как признается Антон, сохранить жизни парней, которые ему давались под ответственность, было самой первостепенной задачей. Хотя смертей Антон повидал немало. «Жутко, конечно, когда ты бежишь по разорванным пополам телам или людям, которые кричат под тобой, а тебе, кроме как на них, и ступить некуда. Но я психологически устойчивый человек, меня сложно чем-то удивить или напугать», - поясняет он.

Как признается боец, когда приехал в Донецк, ощутил, что на этой земле хорошо и спокойно его душе. В последующем Антон там построил дом, женился, и сейчас молодая семья ждет пополнения. «Здесь я нашел себя и сейчас считаю это место своим домом, потому что сражался за него и проливал здесь свою кровь, - говорит Антон. - Кроме того, здесь со мной служат ребята, которые за время участия в специальной военной операции стали для меня больше, чем просто сослуживцы. За них готов отдать жизнь и уверен, что они, если понадобится, сделают так же.

К своим 33 годам боец многое прошел, многое повидал. Но ни разу не пожалел, что приехал на СВО, ни разу не усомнился, что придет время, и будет мирное небо над головой.